Пропал чародей [ = Пока чародея не было дома ] - Кристофер Сташеф

— Ты неумело лжешь, — ответил Верховный Чародей. — Однако в эту ночь ты можешь спать спокойно. Прощай.

Он повернулся и растворился в темноте.

Агент СПРУТа обалдело смотрел ему вслед.

Капитан глянул в сторону дома.

— Кажется, все стихло.

Агент покачал головой.

— Какая разница? Теперь Верховный Чародей знает, где находится наша штаб-квартира. Нам придется бросить ее и построить новую.

— Сэр! — заорал сержант. — Сеть порвалась!

— Порвалась? Выпусти меня! Пропусти-ка!

— Смирно! — рявкнул агент. — В сторону! Выходить в порядке старшинства!

Он выбрался из сети, капитан следом. Агент принялся отряхивать пыль, а капитан мрачно оглядел покосившийся дом, еще недавно казавшийся надежным оплотом тоталитаризма на этой странной планете.

— Ваши предложения? — поинтересовался агент.

— Мы не можем здесь оставаться.

— А знаете, — заметил капитан, — этот парень был чертовски высок, даже для Верховного Чародея.

— Ну и что ты хочешь сказать? — фыркнул агент.

— И его голос был чересчур низковат для человека, а?

— Да, сэр, если уж вы об этом заговорили, сэр, — сержант стал рядом с ним.

— И кстати, — заметил один из младших агентов, — Верховный Чародей говорит на современном английском, а не на староанглийском.

* * *

В миле от них дети сидели в компании Пака, Келли и Фесса, пытаясь переварить новую информацию.

— Значит, их похитил не СПРУТ, — заявил Магнус.

Корделия кивнула.

— Это понятно. Значит, нам придется искать и искать.

— А если, прежде чем мы найдем их, бароны и Грогат низложат Его Величество? — нахмурился Джефри. — Или трон захватит предатель и изменник Шир-Риф?

На мгновение дети замолчали.

Затем Грегори глубокомысленно изрек:

— Мы должны предотвратить импичмент.

— Дурачок, — ласково сказал Магнус. — Импичмент — это угроза для президента, королям грозит лишь отречение.

— Ну нет! — вскричал Пак. — Некоторые дела слишком опасны даже для сыновей чародея!

— Но не можем же мы позволить им разрушить нашу страну, — взмолилась Корделия.

— Но и остановить не можете, — проворчал Фесс. — Пак прав, дети. Вы можете оказать взрослым большую пользу, но не должны сражаться с такими сильными взрослыми врагами сами. Они победят вас, и вы погибнете.

— Хоть его послушайте, — заметил Пак. — Если не верите своему воспитателю!

Он обиженно отвернулся.

Дети снова замолчали. Корделия отошла к единорогу, прижавшись к нему в поисках утешения. Джефри тоже поднялся, стряхивая с рук пыль.

— Ну ладно! Если мы не можем сразиться с ними, нам придется найти папу с мамой, и пусть уж они ими и займутся!

— О да, — Магнус вскинул голову, глаза загорелись. — А начнем с того, что отыщем папиных врагов из СПИРТа.

— Мы не нашли никого, — покачала головой Лето, — ни в лесу, ни в полях вокруг.

— И во всем герцогстве Тюдор, — пожала плечами Осень, — ни в доме, ни в пещере.

— Все так и есть, — кивнул Келли. — Во всем округе, во всем Раннимеде ни следа этой вашей штаб-квартиры, или как вы там ее называете. Я посылал за тамошними феями и знаю.

— Как нет и ни в одном округе Грамария, — добавил Пак. — Я тоже расспрашивал тамошних фей, да, и эльфов тоже, никси и пикси, озорных пикселов и добродушных спрайтов, бушонов и кобольдов, гномов и гоблинов...

— Верим, верим, — заторопился Магнус, чтобы прекратить перечисление духов. — Однако даже анархисты — эти противники любого порядка — должны как-то координировать свои действия. Хотя, может быть, у них вообще нет центра?

— Центр в географическом смысле необязателен, — напомнил Фесс, — как и для ведьм и чародеев. Точно так же, как вы можете связаться со своим руководителем, так же это делают и анархисты, с помощью радиостанций и дисплеев.

— Но ведь тоталитаристы из СПРУТа тоже могли так делать!

— Это так, — признал Фесс, — но центральная руководящая база больше отвечает их образу мыслей. Анархисты из СПИРТа ставят своей целью уничтожение центральной власти, поэтому они, скорее всего, обходятся без физической базы.

— Но у них должен быть предводитель, — настаивал Джефри, — командир! Они не могут действовать согласованно без командира!

— Теоретически это возможно, — проворчал Фесс, — хотя никогда не практиковалось.

— Что они за люди такие? — с отвращением спросила Корделия. — Для своих целей нарушать собственные принципы? Я имею в виду, что анархисты должны организовать власть, чтобы уничтожить всякую власть!

Фесс тактично не стал упоминать, что не она первая, которой в голову пришла такая мысль.

— И если у них есть командир, — гнул свое Джефри, — значит, у нас есть с кого спросить. Как нам найти его, Фесс?

— Это будет чрезвычайно сложно, — заметил Фесс. — Если анархисты действуют, как обычно, то у них есть несколько руководителей, каждый из которых обладает теми же привилегиями отдавать приказы, как и остальные, и каждый из которых способен в одиночку координировать все операции.

— Но они ведь все равно командиры, — не сдавался Джефри.

— Да, это похоже на них, — кивнула Осень. — Феи из других графств приносят вести о пахарях и пастухах, которые, бросив плуг и стадо, идут в разбойники, о великанах и людоедах, которые держат в ужасе жителей вокруг, о колдунах, которые ищут способы захватить власть, о лордах, которые сражаются друг с другом, а не с бандитами. В каждом графстве есть что-нибудь подобное, и вдобавок — обязательно распоясается какое-нибудь поганое чудовище. Не дракон, так мантикора или василиск. Я уже не говорю о грифонах и прочей мелочи.

Джефри покраснел от злости.

— Командиры или нет, но ими отданы приказы, чтобы посеять в стране такой хаос всего за несколько дней!

— Это ужасно! — Корделия побледнела. — О! Бедные крестьяне, им приходится терпеть все, что вытворяют эти злыдни!

Грегори прижался к ней, с округлившимися от страха глазами.

— И мы не можем ничем помочь, — прошептал Магнус, — потому что это вне возможностей нашей четверки.

— Да-да, — согласился Пак. — Это работа для ваших родителей, когда они вернутся.

— Если вернутся, — очень тихо ответила Корделия.

— Конечно, вернутся, — Грегори с полной уверенностью посмотрел на нее. — Они непременно найдут дорогу домой. Никто не сможет удержать их от нас.

И почему-то никто даже не усомнился в его словах.